Category: литература

Кот Бегемот

Славянский правитель Само и его «держава» (623-658)



Славянский правитель Само и его «держава» (623-658). Источники, локализация, социально-политическая организация, историческое значение. СПб., 2019

Удивительная история Само – купца, ставшего бесстрашным воином и непобедимым полководцем, сокрушившим войска Аварского каганата и Франкского королевства, перед которыми трепетали многие народы; иноземца, ставшего славянским князем и всю жизнь верой и правдой достойно служившего своему новому народу и своей новой родине, мало кого оставляет равнодушным.


В работе рассматриваются ключевые вопросы изучения одного из первых известных по источникам славянских предгосударственных политических объединений – «державы» Само (623 – 658): источники, повествующие о Само и его «государстве»; проблема происхождения Само, обстоятельства его вокняжения у славян, социально-политическая организация его «державы» и вопрос о локализации её ядра; историческое значение «государства» Само и одержанных им побед над аварами и франками. В Приложении впервые на русском языке публикуются переводы фрагментов из «Деяний Дагоберта I» и «Обращения баварцев и карантанцев», повествующие о Само и его «державе».
Кот Бегемот

Ожившая литература

Вот говорят, что чудовищное убийство Олегом Соколовым своей аспирантки Анастасию Ещенко - это ожившая достоевщина (некоторые знатоки литературы поправляют - скорее мамлеевщина). А я думаю, что это оживший мир ленинградских поэтов Олега Григорьева и Игоря Мальского - создателей знаменитых садистских стишков про электрика Петрова, про маленького мальчика, постоянно выдвигающего себя на премию Дарвина и т.д. Вот как бы Игорь Мальский описал эту ситуацию? Думаю, примерно так:

Старый профессор тело топил
Девушки той, что недавно любил.
Вдруг поскользнулся и в Мойку свалился,
Так вот по-глупому дядя спалился.

Если что, данный стишок - просто защитная реакция на весь этот дурдом и моё представление о том, что написал бы Игорь Мальский и почему я считаю, что он к этой ситуации ближе Достоевского или Мамлеева.

Кот Бегемот

Энеида. Поэтическое переложение. Книга первая. I. Начало

Известный специалист по античной истории и культуре М.Л. Гаспаров справедливо писал: "Вергилию не повезло в России. Его не знали и не любили: «перелицованные “Энеиды”» разных авторов русскому читателю всегда были более знакомы, чем «Энеида» настоящая". Не смотря на то, что существует шесть полных переводов "Энеиды" на русский язык, эта величественная римская поэма, к сожалению, так и не стала полноценной частью русского литературного и общекультурного пространства (в то время как в западной литературе Вергилий всегда был наряду с Библией одной из двух ключевых опорных точек: от его произведений отталкивались, его строки использовались в качестве скрытых цитат, к его словам делали явные и скрытые отсылки и т.д. - без знания Вергилия понять полноценно понимать западную литературу также проблематично как без знания Библии). Видимо, это связано с тем, что гекзаметр как поэтическая форма плохо подходит для русского языка и все переводы "Энеиды", авторы которых старались с большей или меньшей точностью передать строй римской речи Вергилия, очень тяжелы для восприятия русскоязычным читателем. В итоге почти никто кроме античников и эстетов их просто не читает. Когда я познакомился с "Энеидой", то это положение дел, при котором эта замечательная поэма, величайшая из всех, когда-либо созданных людьми, столь слабо известна русскому читателю меня опечалило и я решился на эксперимент: попробовать отказаться от гекзаметра и переложить её обычными русскими стихами (ближайшей аналогией такой работы будут переложения "Слова о полку Игореве" и "Витязя в тигровой шкуре", выполненные Н.А. Заболоцким), которые легко звучали бы на русском языке и позволяли бы читать "Энеиду" не как что-то тяжёлое, а как песню (ведь именно так и сам Вергилий её именует). Фрагменты своего переложения перед публикацией "на бумаге" для начала попробую выкладывать в ЖЖ.

ЭНЕИДА
(поэтическое переложение)

Книга первая

Когда-то на свирели нежной я славил только мирный труд,
Слагал о земледелах песни, о нивах, что нам хлеб дают.
Но для меня настало время рассказов об иных делах,
О марсовых жестоких битвах, о гордых славой временах.

Деянья мужа буду петь, того, кто с волей непреклонной
Повёл в Италию народ из Трои в пепел сокрушённой,
Того, кто был судьбой гоним, но первым, по веленью рока,
До Лавинийских берегов доплыл в час выпавшего срока.

По водам штормовых морей, по тверди суши путь проделал, –
Так гнев богов его обрёк, Юноны память злом кипела
Познал и тяготы войны, уделом горьким предназначенной,
Покуда Лаций не обрёл взамен родной страны утраченной.

Там город новый он воздвиг, в нём дал приют богам отчизны,
Которых пронести сумел сквозь годы бесприютной жизни.
Латинян родина тот край, здесь поднялись они к вершинам,
От Альбы праотцов седых к стенам высоким грозным Рима.

Ответь мне, Муза, почему богов царица оскорбилась,
Столь непреклонен гнев её, так в сердце ненависть ярилась,
Что тот, кто всех превосходил и доблестью, и благочестием,
Печали столько претерпел, что шла за ним с таким усердием?
Collapse )
Кот Бегемот

Случай так называемого плагиата

11 февраля 2018 года в своём блоге в “Живом Журнале” я опубликовал пост, посвящённый современным критикам работ известного филолога и историка Алексея Александровича Шахматова (1864-1920) о русском летописании. Пост был назван “Шахматов и свисток”, поскольку в нём я попытался показать, что большая часть критики летописеведческих работ Шахматова уходила и уходит “в свисток”, поскольку он был единственным учёным, который сформулировал чёткие верифицируемые критерии текстологической работы с летописным материалом. И за прошедшие сто лет никто другой альтернативную систему критериев такого же уровня не предложил. У критиков Шахматова (В.М. Истрина, Н.К. Никольского, А.Г. Кузьмина, М.Х. Алешковского и т.д.) при том, что часто их замечания в адрес Шахматова были “и солидны и остроумны”, в плане методологии всё, увы, не ушло дальше работы “на глазок”. Поэтому результаты у них получались не верифицируемыми (причём у каждого они получались свои на уровне “я так вижу” и большей частью ни в чём не совпадали), а соответственно, уходили “в свисток”, в то время как система Шахматова продолжала работать.

В посте я коснулся недавней работы киевской исследовательницы Татьяны Леонидовны Вилкул Літопис і хронограф. Студії з домонгольського київського літописання. Киев, 2015, которая в своей значительной части посвящена спору с концепцией А.А. Шахматова о существовании предшествующего Повести временных лет т.н. Начального свода конца XI в., отразившегося по мнению учёного в ряде статей Новгородской первой летописи младшего извода, а также более ранних летописных сводов. Опираясь на свои выводы относительно заимствований в летописях из хронографической литературы, которых ранее никто не замечал, Т.Л. Вилкул вопреки Шахматову пришла к выводу о первичности текста Повести временных лет относительно текста Новгородской первой летописи и о том, что именно Повесть временных лет была первым значительным историческим произведением Древней Руси.

По этому поводу я в числе прочего написал в своём посте относительно работы Т.Л. Вилкул: “Проблема однако в том, что Т.Л. Вилкул не только не предложила чётких критериев того, что вообще можно рассматривать как текстовое заимствование, но напротив, максимально размыла и замылила данную проблему. Если обычно заимствованиями считаются имеющие смысл фрагменты текста, то у Т.Л. Вилкул в “заимствования” попадает всё, что угодно вплоть до отдельных словосочетаний, лексических оборотов, фразеологизмов и чуть ли не отдельных слов. Всё это совершенно несерьёзно. Древнерусские книжники говорили на одном языке и оперировали одной и той же системой образов и понятий, поэтому вполне очевидно, что в совершенно не связанных напрямую произведениях (например, в летописи и переводе какого-нибудь византийского исторического текста) будут одинаковые словесные обороты, что само по себе никак не доказывает прямого заимствования из перевода хронографа в летопись (и наоборот)… Работа Т.Л. Вилкул по причине своей бессистемности и отсутствия верифицируемых критериев работы с текстом уйдёт в тот же самый свисток. Тот, кто хочет всерьёз “опровергнуть” Шахматова должен в первую очередь предложить альтернативную систему верифицируемых критериев работы с летописными текстами на столь же высоком уровне”.

Мой пост, о котором идёт речь, совершенно точно был известен М.А. Несину, поскольку во-первых, он принял участие в его обсуждении и оставил комментарий (который, однако, впоследствии удалил), а во-вторых, он упоминает его в своих записях, которые можно найти в интернете.

Через несколько месяцев после публикации моего поста в журнале Valla выходит рецензия М.А.Несина на рассматриваемую книгу Т.Л. Вилкул, которая представляет собой изложение моей вышеприведённой мысли, просто развёрнутое на несколько страниц. Сравните цитаты из рецензии М.А. Несина с приведённой выше цитатой из моего поста и найдите, что называется, семь отличий: “едва ли случайно, что в монографии Вилкул мне так и не удалось найти точного определения – что именно и в каких случаях стоит понимать под текстуальной параллелью или заимствованием. Создается впечатление, что исследовательница сама не выработала этих критериев, совершенно необходимых для плодотворного источниковедческого исследования, объявляя заимствованием все что угодно, вплоть до отдельных слов (а иногда, как увидим далее – и слогов!)” (С. 82); “Но для того, чтобы утверждать о прямых заимствованиях, надо доказать, что в других русских памятниках эти формы не употребляются, чего исследовательница не делает. Между тем не секрет, что древнерусские летописцы, как и переводчики греческих хронографов, писали на одном языке, и потому у них независимо на письме употреблялись схожие слова и обороты, даже в совершенно не связанных друг с другом сюжетах и памятниках)” (С. 83).

Никакими ссылками на меня и мой пост, М.А. Несину хорошо известный, данные заимствованные оттуда тезисы не сопровождаются. При этом, другие мои работы М.А. Несиным в его рецензии активно цитируются и ссылки на них нередки (С. 80-81, 88, 89, 91, 92): всего в списке литературы названо три моих публикации (С. 95), причём указаны и их сетевые версии. Интересно и то, что в списке литературы к рецензии М.А. Несина присутствуют публикации, которые также как и пост в моём блоге, представлены только в интернете и не имеют печатных версий. Соответственно, никакой проблемы ссылка на мой пост в блоге как на электронную публикацию, не представляла. Но она не была сделана.

Таким образом, идея, положенная в основу рецензии М.А. Несина – об отсутствии в работе Т.Л. Вилкул определения критериев того, что считать “заимствованием” – была им просто у меня украдена и мы имеем дело со случаем так называемого плагиата. Подчёркиваю: речь идёт не о каком-то побочном сюжете, нет. Украденная у меня идея является ядром текста М.А. Несина, вокруг которого построено всё дальнейшее изложение. Если бы авторство идеи было корректно указано данным автором, то сама его рецензия на книгу Т.Л. Вилкул в значительной степени утратила бы характер самостоятельного произведения. Видимо поэтому он решил попросту выдать мою идею за свою, не указав её авторство.

Миша, мой лепший друг, ты мало того, что навязчиво “бегаешь” за мной (публикуешь пасквили на моих учителей, дублируешь мои рецензии, распространяешь про меня клевету в социальных сетях и т.д.), но докатился уже до того, что воруешь идеи у меня даже не в статьях, а в моём в блоге! Как ты дошёл до жизни такой, расскажи, не стесняйся.

Ты опустился до воровства, а за воровство в приличном обществе бьют по рукам. Как и в случае с твоим хамским “наездом” на С.Н. Азбелева, совершив плагиат и украв мои идеи, ты снова перешёл границы добра и зла. Придётся мне снова печатно высказаться о твоих художествах и популярно объяснить тебе, что воровать чужие идеи не хорошо и делать так не надо.

Кот Бегемот

Если друг оказался вдруг

Я долго очень не хотел писать об этом, но сегодня вынужден это сделать. У меня есть однокурсник по историческому факультету – Михаил Александрович Несин. В студенческие времена был он человеком, скажем мягко, крайне своеобразным, о чём те, кто с ним учился могли бы много рассказать. Миша всем завидовал, кто был успешнее его, регулярно на кого-то наговаривал за глаза, пытался всех поссорить и устраивал какие-то скандальные ситуации (например, распускал о девушках какие-то грязные слухи). Как итог – к третьему курсу с ним не общался практически ни один человек на факультете кроме меня. А я со свойственной мне любовью к эксперименту сохранял с ним общение из интереса к тому, что из этого выйдет, ну и надеялся, что, может, он со временем исправится и нормальным человеком станет (иногда мне казалось, что это возможно и ростки нормального человека в нём пробиваются + с ним можно было кое-какие научные вопросы обсудить), даже защищал его (Миша, я знаю, ты это прочтёшь – ты помнишь о том, что если бы не я, то твою статью “Аристократический город, или к вопросу о местопребывании низших свободных сословий новгородского общества” не напечатали бы-? И не её одну). Теперь я понимаю, что это было большой ошибкой.

Пару лет назад по инициативе Миши мы общаться перестали. Произошло это тоже в результате своеобразной истории в фирменном мишином стиле (скриншоты имеются на случай, если он станет врать): Миша начал, мягко говоря, странно себя вести. Меня это долго удивляло, и однажды я потребовал от него объяснений происходящему, на что получил ответ: мол, типа, я решил нашу дружбу порвать, но хотел, чтобы ты сам это сделал, вот и вёл себя так как вёл. Ну, тут мне осталось только пожать плечами и пойти дальше своей дорогой – все мы по ходу жизни теряем каких-то людей.

Однако, очень быстро от общих знакомых до меня стала доходить информация о том, что после прекращения нашего общения, Миша стал регулярно за моей спиной говорить про меня какие-то гадости, распускать слухи, и пакостить по мере возможности. В публичном пространстве его поведение тоже стало странным: он периодически публикует на своих страницах в соц. сетях какие-то “наезды” на меня. Особенно комично выглядит то, как он пытается меня “превзойти”: я публикую рецензию на книгу Е.Р. Михайловой "Вещевой комплекс культуры псковских длинных курганов. Типология и хронология" – следом Миша публикует рецензию на книгу Е.Р. Михайловойя публикую рецензию на книгу Ю.В. Кривошеева "Русь и монголы: исследование по истории Северо-Восточной Руси XII-XIV вв." – следом Миша публикует рецензию на книгу Ю.В. Кривошеева. И оба раза начинает он с того, что вот, мол, раньше эта книга уже рецензировалась М.И. Жихом, но он как-то плохо её отрецензировал, а я сейчас возьму и хорошо отрецензирую. Всё это было бы смешно, если бы не было столь навязчиво. Человек стал просто натурально “бегать” за мной.

Collapse )
Кот Бегемот

Стихотворение Багрицкого "Смерть пионерки" и роман Булгакова "Мастер и Маргарита"

Стихотворение Багрицкого “Смерть пионерки” и роман Булгакова “Мастер и Маргарита”: образ пантеистического сверх-божества

Для лучшего понимания роман «Мастер и Маргарита» надо рассматривать в общественном и литературном контексте 20-30-х годов. Этот момент часто ускользает и роман по умолчанию рассматривается как нечто замкнутое само на себя, в то время как, обращение к современной Булгакову литературе может прояснить многие скрытые смыслы романа. Рассмотрим эту тему на таком примере. Воланду мало того, что люди стали атеистами. Это лишь шаг на пути обращения в новую религию. А ведь как раз в идеологии и в литературе 20-30-х годов и делались попытки создать новую коммунистическую сверхрелигию. Новый образ Живого Бога в буквальном смысле, бога пантеистического, воплощающего собой новый мир, в сравнении с которым Библейский Бог будет выглядит как мёртвый отживший своё идол. Анализ этой традиции многое даёт для понимания романа.

Ярким примером такого рода является известное стихотворение Эдуарда Багрицкого «Смерть пионерки». В нём очень рельефно показана тема создания нового пантеистического божества. Собственно, в стихотворении и создаётся такое божество. Весь мир от небес, по которым как пионеры маршируют облака, до хтоничесчких глубин, откуда восстают оживающие красноармейцы понимается как единая пантеистическая субстанция, как коммунистическое сверх-божество. Смерть пионерки предстаёт чем-то вроде жертвы этому миру-божеству, необходимой для его обновления, для поддержания вечной пантеистически понимаемой «молодости»: «Чтобы в этом крохотном Теле - навсегда Пела наша молодость, Как весной вода». Сравним со сценой на балу у Воланда, где в качестве такой «обновительной жертвы» выступает барон Майгель, а Коровьев говорит Маргарите, предлагая выпить его кровь: «кровь давно ушла в землю и там где она пролилась, уже растут виноградные гроздья».

Стихотворение Багрицкого – один из самых известных примеров создания в литературе той поры образа пантеистически понимаемого коммунистического сверх-божества, идущего на смену библейскому Богу. Многие люди тогда настолько верили в коммунизм и построение нового мира, что их экзальтация была сродни религиозной. Поэтому одного атеизма им было мало. Требовалось именно новое понимание божественного.
Collapse )
Кот Бегемот

"Тут-то узнали старого казака, старого казака Илью Муромца, по всем землям, по всем ордам"


Совершенно замечательная вещь. Во-первых, потрясающее душевное исполнение. Как будто настоящего сказителя слушаешь. Во-вторых, очень хорошая подборка былин. Представлены как известные хрестоматийные былины, так и былины редкие малоизвестные, но очень интересные. В-третьих, в ряде случаев использованы не стандартные хрестоматийные варианты былинных записей, а более редкие, уникальные.

Картинки по запросу Илья муромец и голь кабацкая

Содержание:
(1) Вольга
(2) Вольга и Микула
(3) Два брата, два витника
(4) Микула и Святогор
(5) Илья и Святогор
(6) Илья и Соловей (Ссора с Владимиром)
(7) Данило Ловчанин с женою
(8) Поток Михайло Иванович
(9) Чурила Пленкович
(10) Михайло Казаринов
(11) Алёша Попович
(12) Сорок калик со каликою
(13) Соловей Будимирович
(14) Иван Гостиный сын
(15) Дюк
(16) Три года Добрынюшка стольничал
(17) Добрыня и змей
(18) Добрыня и Василий Казимиров
(19) Илья и Идолище
(20) Илья и Сокольник
(21) Нашествие татар
(22) Три поездки Ильи
(23) Садко
(24) Василий Буслаев
(25) Глеб Володьевич
(26) Путешествие Вавилы со скоморохами
Кот Бегемот

Рецензия С.Г. Кляшторного на мою книгу

Вышла рецензия С.Г. Кляшторного на мою книгу Ранние славяне в Среднем Поволжье (по материалам письменных источников). СПб.; Казань, 2011

Вестник Удмуртского государственного университета. Серия 5: История и филология. 2013. Выпуск 3

Кляшторный Сергей Григорьевич
(родился в 1928 г. в городе Гомеле, Беларусь), один из ведущих российских востоковедов, историк, археолог и филолог, доктор исторических наук, профессор, заведующий отделом Центральной и Южной Азии Института восточных рукописей РАН (до 2012 г.). Автор множества научных работ по истории кочевых народов Евразии, в том числе книг: Древнетюркские рунические памятники как источник по истории Средней Азии. М., 1964; Восточный Туркестан глазами русских путешественников (вторая половина XIX в.). Алма-Ата, 1988 (в соавторстве с А.А. Колесниковым); Казахстан. Летопись трех тысячелетий. Алма-Ата, 1992 (в соавторстве с Т.И. Султановым); История Центральной Азии и памятники рунического письма. СПб., 2003; Степные империи древней Евразии. СПб., 2005 (в соавторстве с Д.Г. Савиновым); Памятники древнетюркской письменности и этнокультурная история Центральной Азии. СПб., 2006; Государства и народы Евразийских степей: от древности к Новому времени. СПб., 2009 (в соавторстве с Т.И. Султановым); Рунические памятники Уйгурского каганата и история евразийских степей. СПб., 2010.
Кот Бегемот

Об именах послов из русско-византийского договора 911 года

Навеяно вот этой дискуссией. Дабы без конца не повторять одно и тоже, решил вынести вопрос в отдельный пост.

После работ Я. Малингуди можно считать доказанным, что текст договора Руси с Византией 911 года, известный по тексту ПВЛ, представляет собой перевод, сделанный древнерусскими книжниками с оригинала, находящегося в составе византийской копийной книги, сборника договоров (только так можно объяснить загадочную фразу "Равно другого свещания, бывшего при тех же царях Льве и Александре" - она означает, что перед этим договором в копийной книге шёл ещё один, заключённый в правление тех же императоров).

При этом перечень имён послов не носит следов транслитерации с греческого, а представляет собой славянскую разговорную адаптацию скандинавских (скорее всего) антропонимов. Соответственно список имён послов 911 г. (с договором 944 г. сложнее, так как там список имён имеет сложную структуру) не имеет отношения к договору и представляет собой вставку неизвестного происхождения, вмонтированную летописцем в текст договора. Соответственно, к языку Руси начала Х в. (на каком бы языке она ни говорила) этот перечень имён отношения не имеет и в дискуссиях о варягах и начале Руси аргументом не является. Происхождение этого перечня имён надо искать в каких-то реалиях XI в. В качестве очень-очень осторожного допущения можно предположить связь этого списка имён с именами скандинавов, участвовавших в походе на Византию в 1043 г. (возможно, в связи с заключением мира в том году и были осуществлены переводы договоров Х в.). Но это, повторяю, только предположение. С полной уверенностью можно говорить только о том, что перечень имён и договор 911 г., известные по ПВЛ, неаутентичны друг другу.

Два возможных контраргумента необходимо сразу отвести:

1) Предположение, что в византийской копийной книге список имён послов был записан по-славянски или, тем более рунами, совершенно нереально и сразу отметается. Там всё было записано по-гречески;

2) Древнерусский книжник опознать с такой точностью в греческой записи скандинавские антропонимы и связать их с теми их вариантами, которые существовали в славянской устной адаптации, не мог. Для осуществления такой операции ему надо было обладать знаниями современных лингвистов. Ёжику понятно, что у него таких знаний не было и быть не могло.

Соответственно, остаётся один единственный вариант: перечень имён является вставкой, вмонтированной древнерусским книжником в текст договора, переведённый из византийской копийной книги. Относиться к нему следует очень осторожно и избегать любых спекуляций вокруг него. К Руси начала Х в. этот список не имеет отношения.