Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Кот Бегемот

Восточные славяне накануне государственности

Друзья, моя книга Восточные славяне накануне государственности ждёт Вас во всех основных книготорговых сетях и книжных магазинах и очень хочет быть прочитанной. Книга представляет собой итоги моей работы за последние годы и в ней рассматривается ряд ключевых проблем истории древних славян и Руси с первых веков н.э. до монгольского нашествия: славяно-готские войны, расселение славян в Восточной Европе, социальная организация славян, история ряда известных из летописей славянских этнополитических союзов (волынян, кривичей, радимичей и т.д.), происхождение русов и локализация Русского каганата, призвание варягов, реформы княгини Ольги и формирование единой социально-политической структуры от Среднего Поднепровья до Новгородчины, формирование древнерусских городских вечевых республик и многое другое.



Купить книгу в "Лабиринте"

Купить книгу в "Озоне"

Купить книгу в My-shop

Купить книгу в Московском Доме книги

Купить книгу в "Читай-городе"

Купить книгу в "Буквоеде"
Кот Бегемот

Загадка "Властелина колец" - существа древнее Саурона

Гэндальф так рассказывал о своём падении в бездну под мостом Казад-Дума: "Там, намного ниже самых глубоких пещер гномов, мир грызут существа, которым нет имени. Даже Саурон не знает про них. Они старше его и старше меня. Я прошел их дорогами, но чтобы не омрачать свет дня, я не скажу о них ни слова". Проблема в том, что Саурон (как и Гэндальф) принадлежат к божественному народу айнур, созданному в самом начале творения, то есть старше их никого быть не может кроме самого Бога (Эру Илуватара). Что же это за существа? Рациональное объяснение возникает только одно: имеются в виду какие-то древние прислужники Моргота, низвергнутые в бездну до того как сам Саурон обратился ко злу. Ведь когда-то он был ангелом и как подчёркивал Толкиен, не был в числе первых, соблазнённых Тёмным Владыкой, его падение произошло позже. Вот он и не знает о судьбе тех, кто был соблазнён и пал раньше, чем он сам.

Но есть и другой уровень понимания данного пассажа Толкиена: он является парафразом строк Вергилия из "Энеиды": "Там рожденных Землей титанов древнее племя Корчится в муках на дне, низвергнуто молнией в бездну".

Моя весьма наблюдательная подруга как-то сказала, что после того как познакомилась с Евангелием, то поняла, что до этого не понимала по-настоящему русскую классику, так как она построена на евангельских аллюзиях. А с европейской литературой есть такая тема, что для того, чтобы её по-настоящему понимать, надо знать две вещи: Библию и "Энеиду". То есть там не один кит, а два. Поскольку в Европе до XVIII века языком высокой культуры была латынь (да и в XIX веке её знание было обязательным для приличного человека), а вершиной латинской поэзии была "Энеида", то вся классическая европейская литература основывалась на аллюзиях на творчество Вергилия (которое в России известно, увы, очень мало из-за того, что Россия не была частью "латинского" мира, а существующие русскоязычные переводы "Энеиды" почти нечитабельны). Когда я перечитывал Шекспира после "Энеиды", это был совсем другой Шекспир, чем до "Энеиды". Там огромное количество скрытых отсылок к Вергилию. Например знаменитое "о, женщина, имя тебе - коварство" - это парафраз слов Вергилия "изменчива и ненадёжна женщина".

Конкретно у Толкиена очень много парафразов и скрытых отсылок к "Энеиде", а Эней - один из прототипов Арагорна.


Кот Бегемот

Недобросовестная "критика"

Некоторые недобросовестные граждане, которые пытаются бросить тень на доброе имя Андрея Николаевича Сахарова (1930-2019), блестящего медиевиста, «обвиняют» известного покойного историка в том, что он будто бы «поддерживал Евгения Понасенкова». Разберём этот вопрос по пунктам.

(1) «Е.Н. Понасенков участвовал в конференциях, организованных А.Н. Сахаровым». Участвовал, и что? Там ещё сто человек участвовало с самыми разными взглядами и концепциями, т.к. в рамках нормального научного этоса конференция, она на то и конференция, что там слово дают разным людям, представляющим разные концепции. Из этого никак не следует, что организатор конференции разделяет взгляды или «поддерживает» какого-то конкретного её участника (да и как можно одновременно «поддерживать» сто человек с разными взглядами-?!), точно также как издатель или редактор журнала (сборника) может совершенно не разделять взгляды тех, кого он публикует («позиция редакции может не совпадать с мнением авторов»). Это базовые совершенно вещи.

(2) «А.Н. Сахаров является рецензентом книги Е.Н. Понасенкова». А является ли? Два историка, указанных в качестве рецензентов книги «Первая научная история войны 1812 года» (Н.Ю. Шведова и А.А. Васильев) написали письменные заявления, что они рецензентами книги не являются и просто что-то обсуждали с Е.Н. Понасенковым, из-за чего «на автомате» были записаны им в рецензенты. Это вообще сейчас довольно распространённая практика, когда историк А обсуждает с историком Б свою работу и на этом основании «автоматом» записывает его в рецензенты (и все к этому привыкли, потому скандалы по этому поводу бывают редко, но в личном общении я не раз слышал от старших коллег как их записывали «рецензентами» без спроса просто по принципу «ну у нас же хорошие отношения и мы ведь что-то обсуждали»). Поэтому пока не предъявлено подписанного А.Н. Сахаровым согласия быть рецензентом книги Е.Н. Понасенкова, мы не знаем, был ли он её реальным рецензентом или просто «на автомате» попал в таковые из-за того, что беседовал с автором.

(3) «Есть ролик, где А.Н. Сахаров с благодарностью принимает книгу Е.Н. Понасенкова и обещает прочитать». И что? В рамках нормального научного этоса историку положено читать все значимые работы по интересующим его темам (а книга Е.Н. Понасенкова как бы к нему ни относиться, является значимым событием, иначе её бы столько не обсуждали), в т.ч. и работы оппонентов (хотя в реальности хватает тех, кто работы оппонентов не читает или замалчивает) и по возможности поддерживать нормальные уважительные отношения со всеми коллегами, независимо от научных разногласий с ними (в реальности это, увы, сплошь и рядом не так и на научных оппонентов зачастую смотрят как на личных врагов, так что честь и хвала, тем, кто выше этого).

Если обратиться к работам самого А.Н. Сахарова по началу XIX века, то легко убедиться, что у него совершенно другая концепция и взглядов Е.Н. Понасенкова он не разделяет (с симпатией относится к Александру I, никакого «наполеонофильства» у него нет и т.д.). Строго говоря, мы вообще не знаем, читал ли он реально труды Е.Н. Понасенкова или старый историк просто проявлял вежливость, обещая сделать это. При этом А.Н. Сахаров, скорее всего, в интернетах не сидел и о «чудачествах» Е.Н. Понасенкова не знал ровным счётом ничего, тем более, что когда надо Е.Н. Понасенков умеет быть самой вежливостью. Для него это был просто «молодой нестандартно мыслящий историк». Так, в общем, Е.Н. Понасенков в некотором роде такой и есть. Он отнюдь не бездарен, наоборот, он весьма талантлив и у него есть все предпосылки (умение собирать и обрабатывать большие массивы данных, аналитические способности) к тому, чтобы стать большим оригинальным историком. Вот только... по каким-то причинам он не хочет им становиться, предпочитая эпатировать публику, и делает всё возможное и невозможное, чтобы им не стать и чтобы его наработки не имели шанса войти в научное поле. Собрав большой материал и выдвинув (или развив) ряд оригинальных положений, Понасенков подал всё это в нарочито неакадемичном, нарочито гротескном, нарочито отталкивающем и карикатурном виде. И если бы сейчас Андрей Николаевич был жив и реально проработал бы книгу Е.Н. Понасенкова, мы не знаем, как бы он её воспринял и что он бы о ней сказал. И совсем не факт, что она бы ему понравилась. Поэтому не надо фантазировать на эту тему и полоскать всуе честное имя заслуженного учёного. Читайте работы самого А.Н. Сахарова, он отвечает только за них.
Кот Бегемот

Ожившая литература

Вот говорят, что чудовищное убийство Олегом Соколовым своей аспирантки Анастасию Ещенко - это ожившая достоевщина (некоторые знатоки литературы поправляют - скорее мамлеевщина). А я думаю, что это оживший мир ленинградских поэтов Олега Григорьева и Игоря Мальского - создателей знаменитых садистских стишков про электрика Петрова, про маленького мальчика, постоянно выдвигающего себя на премию Дарвина и т.д. Вот как бы Игорь Мальский описал эту ситуацию? Думаю, примерно так:

Старый профессор тело топил
Девушки той, что недавно любил.
Вдруг поскользнулся и в Мойку свалился,
Так вот по-глупому дядя спалился.

Если что, данный стишок - просто защитная реакция на весь этот дурдом и моё представление о том, что написал бы Игорь Мальский и почему я считаю, что он к этой ситуации ближе Достоевского или Мамлеева.

Кот Бегемот

Энеида. Поэтическое переложение. Книга первая. I. Начало

Известный специалист по античной истории и культуре М.Л. Гаспаров справедливо писал: "Вергилию не повезло в России. Его не знали и не любили: «перелицованные “Энеиды”» разных авторов русскому читателю всегда были более знакомы, чем «Энеида» настоящая". Не смотря на то, что существует шесть полных переводов "Энеиды" на русский язык, эта величественная римская поэма, к сожалению, так и не стала полноценной частью русского литературного и общекультурного пространства (в то время как в западной литературе Вергилий всегда был наряду с Библией одной из двух ключевых опорных точек: от его произведений отталкивались, его строки использовались в качестве скрытых цитат, к его словам делали явные и скрытые отсылки и т.д. - без знания Вергилия понять полноценно понимать западную литературу также проблематично как без знания Библии). Видимо, это связано с тем, что гекзаметр как поэтическая форма плохо подходит для русского языка и все переводы "Энеиды", авторы которых старались с большей или меньшей точностью передать строй римской речи Вергилия, очень тяжелы для восприятия русскоязычным читателем. В итоге почти никто кроме античников и эстетов их просто не читает. Когда я познакомился с "Энеидой", то это положение дел, при котором эта замечательная поэма, величайшая из всех, когда-либо созданных людьми, столь слабо известна русскому читателю меня опечалило и я решился на эксперимент: попробовать отказаться от гекзаметра и переложить её обычными русскими стихами (ближайшей аналогией такой работы будут переложения "Слова о полку Игореве" и "Витязя в тигровой шкуре", выполненные Н.А. Заболоцким), которые легко звучали бы на русском языке и позволяли бы читать "Энеиду" не как что-то тяжёлое, а как песню (ведь именно так и сам Вергилий её именует). Фрагменты своего переложения перед публикацией "на бумаге" для начала попробую выкладывать в ЖЖ.

ЭНЕИДА
(поэтическое переложение)

Книга первая

Когда-то на свирели нежной я славил только мирный труд,
Слагал о земледелах песни, о нивах, что нам хлеб дают.
Но для меня настало время рассказов об иных делах,
О марсовых жестоких битвах, о гордых славой временах.

Деянья мужа буду петь, того, кто с волей непреклонной
Повёл в Италию народ из Трои в пепел сокрушённой,
Того, кто был судьбой гоним, но первым, по веленью рока,
До Лавинийских берегов доплыл в час выпавшего срока.

По водам штормовых морей, по тверди суши путь проделал, –
Так гнев богов его обрёк, Юноны память злом кипела
Познал и тяготы войны, уделом горьким предназначенной,
Покуда Лаций не обрёл взамен родной страны утраченной.

Там город новый он воздвиг, в нём дал приют богам отчизны,
Которых пронести сумел сквозь годы бесприютной жизни.
Латинян родина тот край, здесь поднялись они к вершинам,
От Альбы праотцов седых к стенам высоким грозным Рима.

Ответь мне, Муза, почему богов царица оскорбилась,
Столь непреклонен гнев её, так в сердце ненависть ярилась,
Что тот, кто всех превосходил и доблестью, и благочестием,
Печали столько претерпел, что шла за ним с таким усердием?
Collapse )
Кот Бегемот

Про Высоцкого

Трагедия Высоцкого была в том, что он разменял себя на мелочи, он сам себя последовательно опускал на уровень ниже и ниже и сам себя опошлял. Талант, думаю, ему был дан, возможно, даже немалый, но он, увы, не смог его воплотить во что-то значительное. Там, где теоретически мог вырасти крепенький дуб, там вырос кустарник. Творчество Высоцкого (за исключением, возможно, некоторых произведений) принадлежит, назовём это так, кухонному уровню. Его песни хорошо петь на кухне под гитару. Или в походе у костра. И т.д. Но это и есть тот потолок, выше которого он шагнуть или не мог или не сумел в силу внешних обстоятельств (тут можно порассуждать). Это никак не высокая литература. UPD. В комментариях тут верно люди написали, что Высоцкий был голосом позднесоветского поколения, только всё это поколение было с большой гнильцой.
Кот Бегемот

Случай так называемого плагиата

11 февраля 2018 года в своём блоге в “Живом Журнале” я опубликовал пост, посвящённый современным критикам работ известного филолога и историка Алексея Александровича Шахматова (1864-1920) о русском летописании. Пост был назван “Шахматов и свисток”, поскольку в нём я попытался показать, что большая часть критики летописеведческих работ Шахматова уходила и уходит “в свисток”, поскольку он был единственным учёным, который сформулировал чёткие верифицируемые критерии текстологической работы с летописным материалом. И за прошедшие сто лет никто другой альтернативную систему критериев такого же уровня не предложил. У критиков Шахматова (В.М. Истрина, Н.К. Никольского, А.Г. Кузьмина, М.Х. Алешковского и т.д.) при том, что часто их замечания в адрес Шахматова были “и солидны и остроумны”, в плане методологии всё, увы, не ушло дальше работы “на глазок”. Поэтому результаты у них получались не верифицируемыми (причём у каждого они получались свои на уровне “я так вижу” и большей частью ни в чём не совпадали), а соответственно, уходили “в свисток”, в то время как система Шахматова продолжала работать.

В посте я коснулся недавней работы киевской исследовательницы Татьяны Леонидовны Вилкул Літопис і хронограф. Студії з домонгольського київського літописання. Киев, 2015, которая в своей значительной части посвящена спору с концепцией А.А. Шахматова о существовании предшествующего Повести временных лет т.н. Начального свода конца XI в., отразившегося по мнению учёного в ряде статей Новгородской первой летописи младшего извода, а также более ранних летописных сводов. Опираясь на свои выводы относительно заимствований в летописях из хронографической литературы, которых ранее никто не замечал, Т.Л. Вилкул вопреки Шахматову пришла к выводу о первичности текста Повести временных лет относительно текста Новгородской первой летописи и о том, что именно Повесть временных лет была первым значительным историческим произведением Древней Руси.

По этому поводу я в числе прочего написал в своём посте относительно работы Т.Л. Вилкул: “Проблема однако в том, что Т.Л. Вилкул не только не предложила чётких критериев того, что вообще можно рассматривать как текстовое заимствование, но напротив, максимально размыла и замылила данную проблему. Если обычно заимствованиями считаются имеющие смысл фрагменты текста, то у Т.Л. Вилкул в “заимствования” попадает всё, что угодно вплоть до отдельных словосочетаний, лексических оборотов, фразеологизмов и чуть ли не отдельных слов. Всё это совершенно несерьёзно. Древнерусские книжники говорили на одном языке и оперировали одной и той же системой образов и понятий, поэтому вполне очевидно, что в совершенно не связанных напрямую произведениях (например, в летописи и переводе какого-нибудь византийского исторического текста) будут одинаковые словесные обороты, что само по себе никак не доказывает прямого заимствования из перевода хронографа в летопись (и наоборот)… Работа Т.Л. Вилкул по причине своей бессистемности и отсутствия верифицируемых критериев работы с текстом уйдёт в тот же самый свисток. Тот, кто хочет всерьёз “опровергнуть” Шахматова должен в первую очередь предложить альтернативную систему верифицируемых критериев работы с летописными текстами на столь же высоком уровне”.

Мой пост, о котором идёт речь, совершенно точно был известен М.А. Несину, поскольку во-первых, он принял участие в его обсуждении и оставил комментарий (который, однако, впоследствии удалил), а во-вторых, он упоминает его в своих записях, которые можно найти в интернете.

Через несколько месяцев после публикации моего поста в журнале Valla выходит рецензия М.А.Несина на рассматриваемую книгу Т.Л. Вилкул, которая представляет собой изложение моей вышеприведённой мысли, просто развёрнутое на несколько страниц. Сравните цитаты из рецензии М.А. Несина с приведённой выше цитатой из моего поста и найдите, что называется, семь отличий: “едва ли случайно, что в монографии Вилкул мне так и не удалось найти точного определения – что именно и в каких случаях стоит понимать под текстуальной параллелью или заимствованием. Создается впечатление, что исследовательница сама не выработала этих критериев, совершенно необходимых для плодотворного источниковедческого исследования, объявляя заимствованием все что угодно, вплоть до отдельных слов (а иногда, как увидим далее – и слогов!)” (С. 82); “Но для того, чтобы утверждать о прямых заимствованиях, надо доказать, что в других русских памятниках эти формы не употребляются, чего исследовательница не делает. Между тем не секрет, что древнерусские летописцы, как и переводчики греческих хронографов, писали на одном языке, и потому у них независимо на письме употреблялись схожие слова и обороты, даже в совершенно не связанных друг с другом сюжетах и памятниках)” (С. 83).

Никакими ссылками на меня и мой пост, М.А. Несину хорошо известный, данные заимствованные оттуда тезисы не сопровождаются. При этом, другие мои работы М.А. Несиным в его рецензии активно цитируются и ссылки на них нередки (С. 80-81, 88, 89, 91, 92): всего в списке литературы названо три моих публикации (С. 95), причём указаны и их сетевые версии. Интересно и то, что в списке литературы к рецензии М.А. Несина присутствуют публикации, которые также как и пост в моём блоге, представлены только в интернете и не имеют печатных версий. Соответственно, никакой проблемы ссылка на мой пост в блоге как на электронную публикацию, не представляла. Но она не была сделана.

Таким образом, идея, положенная в основу рецензии М.А. Несина – об отсутствии в работе Т.Л. Вилкул определения критериев того, что считать “заимствованием” – была им просто у меня украдена и мы имеем дело со случаем так называемого плагиата. Подчёркиваю: речь идёт не о каком-то побочном сюжете, нет. Украденная у меня идея является ядром текста М.А. Несина, вокруг которого построено всё дальнейшее изложение. Если бы авторство идеи было корректно указано данным автором, то сама его рецензия на книгу Т.Л. Вилкул в значительной степени утратила бы характер самостоятельного произведения. Видимо поэтому он решил попросту выдать мою идею за свою, не указав её авторство.

Миша, мой лепший друг, ты мало того, что навязчиво “бегаешь” за мной (публикуешь пасквили на моих учителей, дублируешь мои рецензии, распространяешь про меня клевету в социальных сетях и т.д.), но докатился уже до того, что воруешь идеи у меня даже не в статьях, а в моём в блоге! Как ты дошёл до жизни такой, расскажи, не стесняйся.

Ты опустился до воровства, а за воровство в приличном обществе бьют по рукам. Как и в случае с твоим хамским “наездом” на С.Н. Азбелева, совершив плагиат и украв мои идеи, ты снова перешёл границы добра и зла. Придётся мне снова печатно высказаться о твоих художествах и популярно объяснить тебе, что воровать чужие идеи не хорошо и делать так не надо.

Кот Бегемот

Стихотворение Багрицкого "Смерть пионерки" и роман Булгакова "Мастер и Маргарита"

Стихотворение Багрицкого “Смерть пионерки” и роман Булгакова “Мастер и Маргарита”: образ пантеистического сверх-божества

Для лучшего понимания роман «Мастер и Маргарита» надо рассматривать в общественном и литературном контексте 20-30-х годов. Этот момент часто ускользает и роман по умолчанию рассматривается как нечто замкнутое само на себя, в то время как, обращение к современной Булгакову литературе может прояснить многие скрытые смыслы романа. Рассмотрим эту тему на таком примере. Воланду мало того, что люди стали атеистами. Это лишь шаг на пути обращения в новую религию. А ведь как раз в идеологии и в литературе 20-30-х годов и делались попытки создать новую коммунистическую сверхрелигию. Новый образ Живого Бога в буквальном смысле, бога пантеистического, воплощающего собой новый мир, в сравнении с которым Библейский Бог будет выглядит как мёртвый отживший своё идол. Анализ этой традиции многое даёт для понимания романа.

Ярким примером такого рода является известное стихотворение Эдуарда Багрицкого «Смерть пионерки». В нём очень рельефно показана тема создания нового пантеистического божества. Собственно, в стихотворении и создаётся такое божество. Весь мир от небес, по которым как пионеры маршируют облака, до хтоничесчких глубин, откуда восстают оживающие красноармейцы понимается как единая пантеистическая субстанция, как коммунистическое сверх-божество. Смерть пионерки предстаёт чем-то вроде жертвы этому миру-божеству, необходимой для его обновления, для поддержания вечной пантеистически понимаемой «молодости»: «Чтобы в этом крохотном Теле - навсегда Пела наша молодость, Как весной вода». Сравним со сценой на балу у Воланда, где в качестве такой «обновительной жертвы» выступает барон Майгель, а Коровьев говорит Маргарите, предлагая выпить его кровь: «кровь давно ушла в землю и там где она пролилась, уже растут виноградные гроздья».

Стихотворение Багрицкого – один из самых известных примеров создания в литературе той поры образа пантеистически понимаемого коммунистического сверх-божества, идущего на смену библейскому Богу. Многие люди тогда настолько верили в коммунизм и построение нового мира, что их экзальтация была сродни религиозной. Поэтому одного атеизма им было мало. Требовалось именно новое понимание божественного.
Collapse )
Кот Бегемот

Когда количество не переходит в качество

В постсоветской литературе сформировалось целое направление: произведения о т.н. "попаданцах". Но не смотря на то, что написали о них уже горы бумаги, среди них нет, на сколько мне известно, ни одного подлинно значимого произведения, которое имело бы шансы войти в фонд русской литературной классики. Даже странно, тема-то интересная, почему её никто не смог по-настоящему глубоко раскрыть?