Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Кот Бегемот

Восточные славяне накануне государственности

Друзья, моя книга Восточные славяне накануне государственности поступила во все основные книготорговые сети и книжные магазины. Прошу любить, жаловать и покупать. Книга представляет собой итоги моей работы за последние годы и в ней рассматривается ряд ключевых проблем истории древних славян и Руси с первых веков н.э. до монгольского нашествия: славяно-готские войны, расселение славян в Восточной Европе, социальная организация славян, история ряда известных из летописей славянских этнополитических союзов (волынян, кривичей, радимичей и т.д.), происхождение русов и локализация Русского каганата, призвание варягов, реформы княгини Ольги и формирование единой социально-политической структуры от Среднего Поднепровья до Новгородчины, формирование древнерусских городских вечевых республик и многое другое.



Купить книгу в "Лабиринте"

Купить книгу в My-shop

Купить книгу в Московском Доме книги

Купить книгу в "Читай-городе"

Купить книгу в "Буквоеде"
Кот Бегемот

Ожившая литература

Вот говорят, что чудовищное убийство Олегом Соколовым своей аспирантки Анастасию Ещенко - это ожившая достоевщина (некоторые знатоки литературы поправляют - скорее мамлеевщина). А я думаю, что это оживший мир ленинградских поэтов Олега Григорьева и Игоря Мальского - создателей знаменитых садистских стишков про электрика Петрова, про маленького мальчика, постоянно выдвигающего себя на премию Дарвина и т.д. Вот как бы Игорь Мальский описал эту ситуацию? Думаю, примерно так:

Старый профессор тело топил
Девушки той, что недавно любил.
Вдруг поскользнулся и в Мойку свалился,
Так вот по-глупому дядя спалился.

Если что, данный стишок - просто защитная реакция на весь этот дурдом и моё представление о том, что написал бы Игорь Мальский и почему я считаю, что он к этой ситуации ближе Достоевского или Мамлеева.

Кот Бегемот

Энеида. Поэтическое переложение. Книга первая. I. Начало

Известный специалист по античной истории и культуре М.Л. Гаспаров справедливо писал: "Вергилию не повезло в России. Его не знали и не любили: «перелицованные “Энеиды”» разных авторов русскому читателю всегда были более знакомы, чем «Энеида» настоящая". Не смотря на то, что существует шесть полных переводов "Энеиды" на русский язык, эта величественная римская поэма, к сожалению, так и не стала полноценной частью русского литературного и общекультурного пространства (в то время как в западной литературе Вергилий всегда был наряду с Библией одной из двух ключевых опорных точек: от его произведений отталкивались, его строки использовались в качестве скрытых цитат, к его словам делали явные и скрытые отсылки и т.д. - без знания Вергилия понять полноценно понимать западную литературу также проблематично как без знания Библии). Видимо, это связано с тем, что гекзаметр как поэтическая форма плохо подходит для русского языка и все переводы "Энеиды", авторы которых старались с большей или меньшей точностью передать строй римской речи Вергилия, очень тяжелы для восприятия русскоязычным читателем. В итоге почти никто кроме античников и эстетов их просто не читает. Когда я познакомился с "Энеидой", то это положение дел, при котором эта замечательная поэма, величайшая из всех, когда-либо созданных людьми, столь слабо известна русскому читателю меня опечалило и я решился на эксперимент: попробовать отказаться от гекзаметра и переложить её обычными русскими стихами (ближайшей аналогией такой работы будут переложения "Слова о полку Игореве" и "Витязя в тигровой шкуре", выполненные Н.А. Заболоцким), которые легко звучали бы на русском языке и позволяли бы читать "Энеиду" не как что-то тяжёлое, а как песню (ведь именно так и сам Вергилий её именует). Фрагменты своего переложения перед публикацией "на бумаге" для начала попробую выкладывать в ЖЖ.

ЭНЕИДА
(поэтическое переложение)

Книга первая

Когда-то на свирели нежной я славил только мирный труд,
Слагал о земледелах песни, о нивах, что нам хлеб дают.
Но для меня настало время рассказов об иных делах,
О марсовых жестоких битвах, о гордых славой временах.

Деянья мужа буду петь, того, кто с волей непреклонной
Повёл в Италию народ из Трои в пепел сокрушённой,
Того, кто был судьбой гоним, но первым, по веленью рока,
До Лавинийских берегов доплыл в час выпавшего срока.

По водам штормовых морей, по тверди суши путь проделал, –
Так гнев богов его обрёк, Юноны память злом кипела
Познал и тяготы войны, уделом горьким предназначенной,
Покуда Лаций не обрёл взамен родной страны утраченной.

Там город новый он воздвиг, в нём дал приют богам отчизны,
Которых пронести сумел сквозь годы бесприютной жизни.
Латинян родина тот край, здесь поднялись они к вершинам,
От Альбы праотцов седых к стенам высоким грозным Рима.

Ответь мне, Муза, почему богов царица оскорбилась,
Столь непреклонен гнев её, так в сердце ненависть ярилась,
Что тот, кто всех превосходил и доблестью, и благочестием,
Печали столько претерпел, что шла за ним с таким усердием?
Collapse )
Кот Бегемот

Про Высоцкого

Трагедия Высоцкого была в том, что он разменял себя на мелочи, он сам себя последовательно опускал на уровень ниже и ниже и сам себя опошлял. Талант, думаю, ему был дан, возможно, даже немалый, но он, увы, не смог его воплотить во что-то значительное. Там, где теоретически мог вырасти крепенький дуб, там вырос кустарник. Творчество Высоцкого (за исключением, возможно, некоторых произведений) принадлежит, назовём это так, кухонному уровню. Его песни хорошо петь на кухне под гитару. Или в походе у костра. И т.д. Но это и есть тот потолок, выше которого он шагнуть или не мог или не сумел в силу внешних обстоятельств (тут можно порассуждать). Это никак не высокая литература. UPD. В комментариях тут верно люди написали, что Высоцкий был голосом позднесоветского поколения, только всё это поколение было с большой гнильцой.
Кот Бегемот

Случай так называемого плагиата

11 февраля 2018 года в своём блоге в “Живом Журнале” я опубликовал пост, посвящённый современным критикам работ известного филолога и историка Алексея Александровича Шахматова (1864-1920) о русском летописании. Пост был назван “Шахматов и свисток”, поскольку в нём я попытался показать, что большая часть критики летописеведческих работ Шахматова уходила и уходит “в свисток”, поскольку он был единственным учёным, который сформулировал чёткие верифицируемые критерии текстологической работы с летописным материалом. И за прошедшие сто лет никто другой альтернативную систему критериев такого же уровня не предложил. У критиков Шахматова (В.М. Истрина, Н.К. Никольского, А.Г. Кузьмина, М.Х. Алешковского и т.д.) при том, что часто их замечания в адрес Шахматова были “и солидны и остроумны”, в плане методологии всё, увы, не ушло дальше работы “на глазок”. Поэтому результаты у них получались не верифицируемыми (причём у каждого они получались свои на уровне “я так вижу” и большей частью ни в чём не совпадали), а соответственно, уходили “в свисток”, в то время как система Шахматова продолжала работать.

В посте я коснулся недавней работы киевской исследовательницы Татьяны Леонидовны Вилкул Літопис і хронограф. Студії з домонгольського київського літописання. Киев, 2015, которая в своей значительной части посвящена спору с концепцией А.А. Шахматова о существовании предшествующего Повести временных лет т.н. Начального свода конца XI в., отразившегося по мнению учёного в ряде статей Новгородской первой летописи младшего извода, а также более ранних летописных сводов. Опираясь на свои выводы относительно заимствований в летописях из хронографической литературы, которых ранее никто не замечал, Т.Л. Вилкул вопреки Шахматову пришла к выводу о первичности текста Повести временных лет относительно текста Новгородской первой летописи и о том, что именно Повесть временных лет была первым значительным историческим произведением Древней Руси.

По этому поводу я в числе прочего написал в своём посте относительно работы Т.Л. Вилкул: “Проблема однако в том, что Т.Л. Вилкул не только не предложила чётких критериев того, что вообще можно рассматривать как текстовое заимствование, но напротив, максимально размыла и замылила данную проблему. Если обычно заимствованиями считаются имеющие смысл фрагменты текста, то у Т.Л. Вилкул в “заимствования” попадает всё, что угодно вплоть до отдельных словосочетаний, лексических оборотов, фразеологизмов и чуть ли не отдельных слов. Всё это совершенно несерьёзно. Древнерусские книжники говорили на одном языке и оперировали одной и той же системой образов и понятий, поэтому вполне очевидно, что в совершенно не связанных напрямую произведениях (например, в летописи и переводе какого-нибудь византийского исторического текста) будут одинаковые словесные обороты, что само по себе никак не доказывает прямого заимствования из перевода хронографа в летопись (и наоборот)… Работа Т.Л. Вилкул по причине своей бессистемности и отсутствия верифицируемых критериев работы с текстом уйдёт в тот же самый свисток. Тот, кто хочет всерьёз “опровергнуть” Шахматова должен в первую очередь предложить альтернативную систему верифицируемых критериев работы с летописными текстами на столь же высоком уровне”.

Мой пост, о котором идёт речь, совершенно точно был известен М.А. Несину, поскольку во-первых, он принял участие в его обсуждении и оставил комментарий (который, однако, впоследствии удалил), а во-вторых, он упоминает его в своих записях, которые можно найти в интернете.

Через несколько месяцев после публикации моего поста в журнале Valla выходит рецензия М.А.Несина на рассматриваемую книгу Т.Л. Вилкул, которая представляет собой изложение моей вышеприведённой мысли, просто развёрнутое на несколько страниц. Сравните цитаты из рецензии М.А. Несина с приведённой выше цитатой из моего поста и найдите, что называется, семь отличий: “едва ли случайно, что в монографии Вилкул мне так и не удалось найти точного определения – что именно и в каких случаях стоит понимать под текстуальной параллелью или заимствованием. Создается впечатление, что исследовательница сама не выработала этих критериев, совершенно необходимых для плодотворного источниковедческого исследования, объявляя заимствованием все что угодно, вплоть до отдельных слов (а иногда, как увидим далее – и слогов!)” (С. 82); “Но для того, чтобы утверждать о прямых заимствованиях, надо доказать, что в других русских памятниках эти формы не употребляются, чего исследовательница не делает. Между тем не секрет, что древнерусские летописцы, как и переводчики греческих хронографов, писали на одном языке, и потому у них независимо на письме употреблялись схожие слова и обороты, даже в совершенно не связанных друг с другом сюжетах и памятниках)” (С. 83).

Никакими ссылками на меня и мой пост, М.А. Несину хорошо известный, данные заимствованные оттуда тезисы не сопровождаются. При этом, другие мои работы М.А. Несиным в его рецензии активно цитируются и ссылки на них нередки (С. 80-81, 88, 89, 91, 92): всего в списке литературы названо три моих публикации (С. 95), причём указаны и их сетевые версии. Интересно и то, что в списке литературы к рецензии М.А. Несина присутствуют публикации, которые также как и пост в моём блоге, представлены только в интернете и не имеют печатных версий. Соответственно, никакой проблемы ссылка на мой пост в блоге как на электронную публикацию, не представляла. Но она не была сделана.

Таким образом, идея, положенная в основу рецензии М.А. Несина – об отсутствии в работе Т.Л. Вилкул определения критериев того, что считать “заимствованием” – была им просто у меня украдена и мы имеем дело со случаем так называемого плагиата. Подчёркиваю: речь идёт не о каком-то побочном сюжете, нет. Украденная у меня идея является ядром текста М.А. Несина, вокруг которого построено всё дальнейшее изложение. Если бы авторство идеи было корректно указано данным автором, то сама его рецензия на книгу Т.Л. Вилкул в значительной степени утратила бы характер самостоятельного произведения. Видимо поэтому он решил попросту выдать мою идею за свою, не указав её авторство.

Миша, мой лепший друг, ты мало того, что навязчиво “бегаешь” за мной (публикуешь пасквили на моих учителей, дублируешь мои рецензии, распространяешь про меня клевету в социальных сетях и т.д.), но докатился уже до того, что воруешь идеи у меня даже не в статьях, а в моём в блоге! Как ты дошёл до жизни такой, расскажи, не стесняйся.

Ты опустился до воровства, а за воровство в приличном обществе бьют по рукам. Как и в случае с твоим хамским “наездом” на С.Н. Азбелева, совершив плагиат и украв мои идеи, ты снова перешёл границы добра и зла. Придётся мне снова печатно высказаться о твоих художествах и популярно объяснить тебе, что воровать чужие идеи не хорошо и делать так не надо.

Кот Бегемот

Булгаков и Сталин

Между Сталиным и Булгаковым намного больше общего, чем кажется на первый взгляд. Герой Булгакова - сверхчеловек, стремящийся к абсолютному знанию, дающему сверхчеловеческую власть, ради достижения которого не жалко пожертвовать и целым миром. "Обычные"/"простые" люди с их "обычной" жизнью для Булгакова - это пыль, ничего не значащий мусор, с нескрываемым отвращением и злым юмором описанный в любом его произведении. Сталин, максимально приблизившийся к абсолюту власти, не мог не вызывать искреннего глубокого восхищения Булгакова. Принцип "лес рубят - щепки летят", которым Сталин руководствовался в своей политике, был возведён Булгаковым в философский абсолют в его произведениях.

Для писателя философа и мистика, считающего, что он обладает скрытыми знаниями о мире, доступными лишь посвящённым, каким был Булгаков, вполне естественно желание стать близким к правителю, делиться с ним своими сокровенными знаниями, просвещать и направлять его.

Вполне правдоподобна версия, что в диалоге Понтия Пилата и Иешуа Булгаков отразил (в числе прочего) свои отношения со Сталиным и особенно свои сокровенные мечты о том, какими он хотел видеть эти отношения в идеале. Булгаков видел себя в роли советника при просвещённом тиране и готов был предложить Сталину свои услуги. В одном из писем Булгаков писал Сталину: "Но, заканчивая письмо, хочу сказать Вам, Иосиф Виссарионович, что писательское мое мечтание заключается в том, чтобы быть вызванным лично к Вам".

А так говорит Иешуа Пилату: “Я советовал бы тебе, игемон, оставить на время дворец и погулять пешком где-нибудь в окрестностях, ну хотя бы в садах на Елеонской горе. Гроза начнется , – арестант повернулся, прищурился на солнце, – позже , к вечеру. Прогулка принесла бы тебе большую пользу, а я с удовольствием сопровождал бы тебя. Мне пришли в голову кое-какие новые мысли, которые могли бы, полагаю, показаться тебе интересными, и я охотно поделился бы ими с тобой, тем более что ты производишь впечатление очень умного человека”.

На протяжении нескольких лет Булгаков писал Сталину письма с предложением встречи и установления особых отношений. И написание им пьесы о молодости Сталина (авторское название которой "Пастырь", несущее очень серьёзную смысловую нагрузку) было не примитивным лизоблюдством, а тоже попыткой установить со Сталиным диалог и поделиться сокровенными знаниями. Как человек, стремящийся к абсолютному знанию (думаю, Булгаков себя примерно так представлял), он видел именно в Сталине, человеке, стремящемся к абсолютной власти, идеального партнёра по диалогу. Это был бы союз Знания и Власти. Думаю, сила Сталина, его власть, его способность повелевать и т.д. Булгакова в Сталине искренне восхищали и тянули к нему. Союз Знания и Власти только и может обеспечить процветание мира, но, увы, он очень редко случается.

Увы, союз не состоялся, так как Сталина Булгаков не заинтересовал ни как писатель, ни как партнёр по философскому диалогу. Сталин в этом вопросе оказался поразительно недальновиден. В исторической памяти такой союз, безусловно, существенно улучшил бы его образ. По-настоящему умный правитель хочет славы не только при жизни, но и через века после смерти как Октавиан, Траян, или царица Тамара. Но Сталин не понял, что Булгаков - величайший писатель из живущих в период его правления и его произведения будут жить в веках. В отличие от произведений многих обласканных им бездарностей.

Разумеется, большой ошибкой Сталина было то, что он не понял и не оценил эти идеи Булгакова. Его воспевали всякие придворные лизоблюды “михалковы”, но кому теперь это интересно, кто будет теперь их читать? А вот если бы его запечатлел Булгаков - вот это было бы да. Но увы, Сталина Булгаков не заинтересовал.

Умные правители всегда заботятся о том, какой их образ будет создан в культуре и будет, соответственно, жить в веках. Хороший пример в этом смысле - Октавиан Август, который способствовал расцвету римской культуры, покровительствовал поэтам и они не забывали помянуть его добрым словом. Уже давно нет того Римского государства, политические и военные победы Октавиана занимают преимущественно историков, но всё образованное человечество помнит золотой век римской литературы, пришедшийся на его правление (Тит Ливий, Вергилий, Гораций, Овидий и т.д.). Аналогичной действовал и Траян, на правление которого приходится расцвет деятельности Тацита и Плиния Младшего. Царица Тамара понимала значение работы Руставели, прославившего её в веках. Можно только пожалеть, что Сталин не понял значение Булгакова.

Хотя... Как знать, может быть как раз сейчас Булгаков и Сталин идут по лунной дороге, о чем-то разговаривают с жаром, спорят, хотят о чем-то договориться...


UPD. В комментариях к этому посту в фейсбуке вспомнили ответ Сталина Биль-Белоцерковскому, его любовь к спектаклю "Дни Турбиных", помощь с устройством во МХАТ. Однако характеристику творчества Булгакова, которую в помянутом ответе дал Сталин ("На безрыбье... рыба") сложно считать это должной оценкой творчества Булгакова. Действительно, нельзя говорить о том, что Сталин вообще не оценил Булгакова, но говорить о том, что он оценил его явно недостаточно вполне можно. На встречу к себе Сталин Булгакова так и не пригласил, уж не говоря о том, чтобы, как мечтал Булгаков, сделать его своим доверенным лицом. Возможно, Сталин просто боялся, что его дружбу с Булгаковым "не так поймут", то есть, в сущности, поступил как булгаковский Понтий Пилат с Иешуа. Возможно, Сталин всё понял и просто не захотел вступать с Булгаковым в разговор на лунной дороге, т.к. привыкнув приказывать, просто больше не хотел себе равноправного партнёра (а Булгаков предлагал ему именно разговор равноправных). В общем, много может быть объяснений, но как бы там ни было, мечта Булгакова о союзе носителя абсолюта Знания и носителя абсолюта Власти не состоялась. И не состоялась именно из-за нежелания Сталина.

Кот Бегемот

Стихотворение Багрицкого "Смерть пионерки" и роман Булгакова "Мастер и Маргарита"

Стихотворение Багрицкого “Смерть пионерки” и роман Булгакова “Мастер и Маргарита”: образ пантеистического сверх-божества

Для лучшего понимания роман «Мастер и Маргарита» надо рассматривать в общественном и литературном контексте 20-30-х годов. Этот момент часто ускользает и роман по умолчанию рассматривается как нечто замкнутое само на себя, в то время как, обращение к современной Булгакову литературе может прояснить многие скрытые смыслы романа. Рассмотрим эту тему на таком примере. Воланду мало того, что люди стали атеистами. Это лишь шаг на пути обращения в новую религию. А ведь как раз в идеологии и в литературе 20-30-х годов и делались попытки создать новую коммунистическую сверхрелигию. Новый образ Живого Бога в буквальном смысле, бога пантеистического, воплощающего собой новый мир, в сравнении с которым Библейский Бог будет выглядит как мёртвый отживший своё идол. Анализ этой традиции многое даёт для понимания романа.

Ярким примером такого рода является известное стихотворение Эдуарда Багрицкого «Смерть пионерки». В нём очень рельефно показана тема создания нового пантеистического божества. Собственно, в стихотворении и создаётся такое божество. Весь мир от небес, по которым как пионеры маршируют облака, до хтоничесчких глубин, откуда восстают оживающие красноармейцы понимается как единая пантеистическая субстанция, как коммунистическое сверх-божество. Смерть пионерки предстаёт чем-то вроде жертвы этому миру-божеству, необходимой для его обновления, для поддержания вечной пантеистически понимаемой «молодости»: «Чтобы в этом крохотном Теле - навсегда Пела наша молодость, Как весной вода». Сравним со сценой на балу у Воланда, где в качестве такой «обновительной жертвы» выступает барон Майгель, а Коровьев говорит Маргарите, предлагая выпить его кровь: «кровь давно ушла в землю и там где она пролилась, уже растут виноградные гроздья».

Стихотворение Багрицкого – один из самых известных примеров создания в литературе той поры образа пантеистически понимаемого коммунистического сверх-божества, идущего на смену библейскому Богу. Многие люди тогда настолько верили в коммунизм и построение нового мира, что их экзальтация была сродни религиозной. Поэтому одного атеизма им было мало. Требовалось именно новое понимание божественного.
Collapse )
Кот Бегемот

Какая война была величайшей в истории?

Ответ очевиден: величайшей в истории была Троянская война (ок. 1200 г. до н.э.). Три тысячи лет прошло, а о ней и её героях до сих пор фильмы снимают и книги пишут. Она до сих пор остаётся мировым историко-культурным феноменом. Ни одна другая война этим не может похвастаться. Будут ли через 3200 лет так помнить хотя бы Вторую Мировую войну (про другие войны того периода, который мы называем "Новым временем" (понятно, что через 3200 лет его будут называть совсем иначе) даже говорить не стоит)? Совсем неочевидно. А Троянскую войну, уверен, будут и тогда помнить. Она такая одна. Величайшая в человеческой истории.

P.S. На русском языке лучше работой о Троянской войне и её общеисторическом контексте является книга Л.А. Гиндина и В.Л. Цымбурского Гомер и история Восточного Средиземноморья М., 1996. На основе сопоставления античной традиции, данных хеттских и египетских источников, проведя лингвистический анализ ряда имён и топонимов, авторы приходят к выводу, что Троянская война была составной частью первого похода т.н. "народов моря" египетских текстов, ядро участников которого составляли ахейцы.
Кот Бегемот

"Поэты - шестидесятники"

Не люблю я поэтов-"шестидесятников" (кроме Бродского, конечно). Это было порождение худшей стороны советской политики денационализации русских. Этот круг поэтов был полностью безнационален, оторван от национальной почвы, от чувства Родины, от патриотизма, от гражданственности (кроме Бродского опять-таки). Поэтому и творчество их ни о чём. И их гражданская позиция тоже по-сути никакая. "Колбасная фронда": партия даёт нам квартиры и спец. пайки, а мы тут пофрондируем немного*. Оно скользнуло по поверхности, не попав вглубь. Их считали выдающимися поэтами только потому, что к 60-м люди, замученные цензурой, уже просто не представляли, что такое выдающийся поэт.

Вот взять, например, Евтушенко. Жалкий был человечек. Обласканный властью конъюнктурщик, закупавшийся в спец. магазинах и катавшийся по миру, о чём 99% его сограждан не могли мечтать. Игравший в официально разрешённую КГБ фронду, воспевавший запад и сваливший туда при первой возможности. С формальной точки зрения писал местами неплохо. И что дальше? Всё, что он писал мертво, ибо насквозь лживо. Поэт Рюхин. "Взвейтесь, да развейтесь". Лично я даже блатного шансонье Шуфутинского куда больше уважаю потому, что Шуфутинскому пришлось уехать из России, но когда появилась возможность, он вернулся, а Евтушенко, обласканный в России, как только появилась возможность, из России уехал. Что ещё сказать? Вот, вроде, и жил человек, а жил ли?

* Вся "фронда" евтушенок и прочих "белл ахмадулиных" была строго в дозволенных партией и правительством, а также КГБ, рамках. Те, кто фрондировал всерьёз и системно - те либо выдавливались из страны (Бродский), либо замалчивались (Рубцов). А Евтушенко всегда властью был обласкан.