sverc (sverc) wrote,
sverc
sverc

Categories:

Несколько мыслей о современном состоянии проблемы происхождения славян в археологии

Полагаю, что современная археология вплотную приблизилась к решению проблемы славянского этногенеза (по крайней мере, на его поздних этапах, непосредственно предшествовавших появлению славян под этим ("славяне") именем на страницах источников в VI в.). При этом сразу хочу пояснить один момент: я согласен с мнением И.О. Гавритухина, что надо различать конкретный народ "славяне", называвший себя так и совокупность славяноязычных этносов с разными названиями в широком смысле. Сейчас у нас речь пойдёт именно о генезисе славян в широком смысле. До того, как во всём славяноязычном мире утвердился этноним "славяне" (а это, очевидно, произошло постепенно) их корректнее называть [пра]славянами.
 
Итак, нынешняя историографическая ситуация в области славянского этногенеза (речь преимущественно об археологии. Работы лингвистов требуют отдельного рассмотрения) характеризуется главным образом двумя противоречивыми тенденциями. С одной стороны в ряде фундаментальных работ В.В. Седова была оформлена достаточно стройная и логичная концепция (которую можно назвать новейшей модернизацией "польской автохтонистской" теории), особенностью которой было то, что она фактически вывела зарубинецкую культуру и сложившиеся на её основе памятники на периферию славянского этногенеза.

С другой стороны, А.М. Обломский, И.О. Навритухин и ряд их коллег совершили ряд новых открытий, которые серьёзно расходятся с концепцией В.В. Седова и продолжают линию, намеченную П.Н. Третьяковым, который как раз зарубинецкую культуру и сложившиеся на её основе памятники ставил в центр славянского этногенеза. А.М. Обломский показал, что пеньковская культура вырастает из киевской, которая, в свою очередь, связана своим происхождением с позднезарубинецкими древностями, а И.О. Гавритухин открыл в Поприпятье протопражские памятники, также, как можно судить, связанные своим происхождением с позднезарубинецкими памятниками.
 
Таким образом, казалось бы, линия П.Н. Третьякова получила своё полное подтверждение, а линия В.В. Седова оказалась неверной. Однако, я полагаю, что обе эти линии: и линия В.В. Седова и линия П.Н. Третьякова, которую продолжают А.М. Обломский, И.О. Гавритухин и ряд других археологов, никак не противоречат друг другу, а прекрасно друг друга дополняют и вот почему:

1) На сегодняшний день, после работ А.М. Обломского, И.О. Гавритухина и их коллег вполне ясно, что зарубинецкая культура была в основе своей [пра]славянской: по всему позднезарубинецкому ареалу возникли культуры, [пра]славянская принадлежность коих уже не вызывает особых сомнений. Никаких культур, этническую принадлежность которых можно было бы определить иначе, из зарубинецкой культуры не выросло.
 
В этой связи мнение М.Б. Щукина о её бастарнской принадлежности кажется анахронизмом. Кстати, когда Щукин писал свою статью "Рождение славян" преемственность между зарубинецкой и киевской культурами (а [пра]славянскую принадлежность киевской он не отрицал) была уже вполне ясна. А как из бастарнской культуры могла родиться славянская? Этот вопрос Щукин старательно обошёл, ибо он не вписывался в его построения. Тем не менее он упорно отрицал [пра]славянскую принадлежность зарубинецкой культуры. Вопреки явным фактам, известным ещё после работ П.Н. Третьякова.
 
2) Разумеется, в такой "славянофобской" позиции Щукина был определённый "идеологический" аспект, но был и собственно научный: уже после работ Ю.В. Кухаренко было ясно, что толчком к формированию зарубинецкой культуры стала миграция населения с запада - из ареала культуры подклёшевых погребений, поморской и возможно, ясторфской, а там по мнению М.Б. Щукина [пра]славян не было, стало быть и в рамках зарубинецкой культуры их также быть не могло.

Между тем, такая логика представляется порочной. Были ли во второй половине I тыс до н.э. [пра]славяне в Польше - вопрос дискуссионный. Идти надо не от гипотетических вариантов его решения, а "с конца". Что мы реально знаем? Реально мы знаем сейчас одно: на всём "постзарубинецком" ареале сложились [уже практически] бесспорно [пра]славянские культуры (киевская, протопражская). Никаких культур, этническую принадлежность которых можно было бы определить иначе из неё не "выросло". Для бастарнов места там просто нет. Отсюда возможен только один вывод - зарубинецкая культура в основе своей была [пра]славянской. Всё остальное - это уже ни на чём не основанные домыслы. Стало быть и те мигранты с запада, которые дали толчкок её сложению, также были [пра]славянами, а никакими не бастарнами.

3) Признание этого факта нас ведёт к тому, что не только зарубинецкая культура была [пра]славянской, но и часть пшеворской (П.Н. Третьяков это, кстати, признавал) - обе они сложились на подклёшевой основе и именно культура подклёшевых погребений может сейчас называться древнейшей [пра]славянской. Тут В.В. Седов был, видимо, прав. Его ошибкой была недооценка роли зарубинецкой культуры в славянском этногенезе, которую он вывел на периферию этого процесса.

4) 
В этой связи, кстати, спор о том, кто сыграл решающую роль в сложении пеньковской культуры: жители подольско-днепровского региона черняховской культуры - потомки пшеворцев (И.П. Русанова, В.В. Седов) или носители киевской культуры (А.М. Обломский, О.М. Приходнюк) просто лишается смысла: и те и другие были представителями разных группировок [пра]славян. Происхождение и тех и других ведёт, в конечном счёте, к культуре подклёшевых погребений (через пшеворскую для "северных черняховцев" и через зарубинецкую - для "киевцев"). Это позволило им быстро и без проблем смешаться, что и породило противоречивость археологического материала, отражающего сложение пеньковской культуры.
 
И, 
кстати, распространение пражско-корчаковской культуры по всему пост-пшеворскому ареалу можно рассматривать не как глобальную миграцию из Поприпятья, а просто как распространение новых культурных форм там сложившихся по всему западному [пра]славянскому (пшеворскому) ареалу. Видимо, пражская культура имела несколько "исходных точек" становления: изученные И.О. Гавритухиным памятники Припятского Полесья, памятники типа Черепин-Теремцы, пшеворские памятники типа спецымежского могильника.
 
5) 
Что касается зарубинецкой культуры, то полагаю, что этническая ситуация в её рамках была примерно следующей. Толчком к её формированию стала миграция с запада большой группы [пра]славян-"подклёшевцев", а также группы балтов-"поморцев" и небольшой группы германцев-"ясторфцев". На своей новой родине переселенцы встретились с балтами, иранцами и, возможно, другими группами [пра]славян (вопрос об этнической принадлежности "скифской земледельческой" и милоградской культур открыт). Постепенно по мере сложения и развития на основе смеси пришлых и местных элементов новой культуры в её рамках произошла славянизация как пришедших вместе с [пра]славянами балтских и германских групп, так и "аборигенов". Завершился ли этот процесс к конуц существования зарубинецкой культуры - сказать сложно, но направление его было именно таким. В рамках зарубинецкой культуры произошёл первый этап славянизации населения Восточной Европы, о котором мы можем говорить уже весьма уверенно.

Tags: археология, заметки, история, славяне
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 9 comments